4 заметки с тегом

обыск

Комиссионный магазин

Из любопытства сделал перечень техники, которая была изъята у меня и Кирилла Мурзина в ходе прошедших в 2009 и 2011 годах обысках по уголовному делу. Насколько мне известно, следствие так и не осмотрело бОльшую часть из них ввиду «большого количества материалов» (это за 4 года-то!). Когда вернут, можно будет небольшой комиссионный магазин открывать.

Итак, без комментариев (в скобках — примерная рыночная стоимость в данной конфигурации на момент изъятия в качестве «вещественных доказательств»):

  • iMac (1500$)
  • iPad 16Gb (700$)
  • iPad 2 32Gb (700$)
  • iPad 3G 16Gb (800$)
  • iPhone 2G 16Gb (800$)
  • iPhone 2G 8Gb (700$)
  • iPhone 2G 8Gb (700$)
  • iPhone 2G 8Gb (700$)
  • iPhone 3G 16Gb (650$)
  • iPhone 4 (800$)
  • iPhone 4 32Gb (800$)
  • iPod nano 1Gb (150$)
  • iPod touch 16Gb (250$)
  • iPod touch 8Gb (200$)
  • Mac Pro (4500$)
  • MacBook Pro 15» (4000$)
  • MacBook Pro 15» (3000$)
  • MacBook Pro 15» (3500$)
  • Mac mini (450$)
  • PowerMac G5 Quad (3500$)
  • Внешний жесткий диск (6 шт) (1200$)
  • Телефон HTC 7 Mozart (350$)
  • Телефон Nokia E75 (400$)

Итого, общая стоимость изъятой техники составляет более 30 000 долларов США. Ничего из списка до сих пор не возвращено. Подполковник Горшков, кстати, сам с некоторых пор пользуется телефоном iPhone — видать, пристрастился за время, что идёт расследование, к технике Apple...

2013   обыск

Второй обыск

Прошу прощения, какое-то время не писал, так как в стране случились выборы, а у нас — авралы по работе :)

Вернусь к недавним событиям, связанным с открытым в декабре 2010 года делом по статье 272 УК РФ.

Следующий всплеск активности следствия случился 18 октября 2011 года, когда ко мне в дверь позвонила представитель ТСЖ (я её знаю в лицо) вместе с сантехником в рабочей жилетке, и сообщила, что я заливаю соседей снизу. На мой ответ о том, что ничего такого не происходит, мне было предложено показать ванную комнату. Уже чувствуя подвох, я пропустил её с сантехником внутрь и показал им, что там всё в порядке. В это время в открытую дверь с торжествующей улыбкой вошел давно мне знакомый подполковник Антон Горшков и заявил, что сейчас у меня дома пройдёт обыск. Уии.

Сантехник в жилетке оказался опером из ОБЭП, одним из четырёх, пришедших вместе со следователем. По давней традиции приведя с собой понятых, Антон Сергеевич, следователь по особо важным делам 6 отдела СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, показал мне постановление об обыске. К моему изумлению, суд разрешил производство обыска ещё 10 мая, но следователь не спешил с ним вплоть до середины октября. Формально, конечно, нарушений здесь нет — срока давности у таких решений не существует, но всё равно странно.

Виталий Романов
Виталий Романов (фотография с ВКонтакте)

Забавный факт — вместе с оперативниками и «понятыми» присутствовал ещё в качестве специалиста некий молодой человек по имени Виталий Романов — по странному стечению обстоятельств оказавшийся знакомым представителя потерпевшего Козырева, Дениса «Mofas»'a Германенко. Непредвзятое следствие, уж как не крути.

Романов и Германенко
Фотография с ВКонтакте с Виталием и Денисом вместе

В этот раз обыск, правда, прошёл спокойнее — никто не топтал вещи и не выворачивал наизнанку шкафы. Изъяв в очередной раз iPad, iPhone и все компьютеры и жёсткие диски, нашедшиеся в квартире (кроме одного старенького, который Горшков осматривал ещё в прошлый раз), за каких-то 3 часа доблестное следствие справилось со своей работой и отбыло восвояси, почему-то опять вместе с понятыми и г-ном Романовым.

У Кирилла, по устоявшейся уже традиции, обыск прошел синхронно с моим, и опять-таки под руководством другого следователя — Александра Александровича Попова, коллеги А.С. Горшкова, и принёс в копилку изъятой и хранящейся в органах МВД техники ещё iPad, iPhone и пару компьютеров.

После этого вновь наступило полное молчание со стороны следствия, а меня тем временем опять вызвали в швейцарский суд на 8 декабря с целью допроса Юлии Султановой, прислав официальную повестку. Поскольку я уже находился (и нахожусь сейчас) под действием подписки о невыезде, нужно было получать разрешение выехать за территорию Санкт-Петербурга...

Подозреваемый? Свидетель!

Вернусь немного к ситуации с российским уголовным делом, что следователь ГСУ при ГУВД Санкт-Петербурга, доблестный майор Горшков А.С. завёл на меня в августе 2009 года.

После того, как он не пустил меня в Швейцарию на собрание соучредителей в конце октября 2009 года, активность его несколько поутихла. Когда я говорю «несколько», это означает буквально то, что до конца февраля 2010 года мной он не интересовался и к себе не вызывал. Возможно, шла активная работа по изучению материалов, полученных следствием в ходе обыска, что подтверждается предъявленным мне впоследствии следователем материалам, полученным, по его словам, в ходе осмотра компьютера Кирилла Мурзина.

Я уже писал о том, что ознакомился с перепиской, которую вёл Козырев с выделенного ему почтового ящика на моём сервере. Среди всяких деловых и околоделовых писем по делам Ripdev там был ряд любопытных писем, в которых обсуждалось:
  • Изготовление Юлей Султановой инвойсов на китайском языке (она училась в школе-интернате с углублённым изучением китайского языка) с целью оправдать переводы денег с подконтрольных Scorpios33 счетов на китайские адреса (например, один из инвойсов ссылается на оплату за разработку программы Kate, которую писали мы с Кириллом);
  • Просьбы Александра различным знакомым людям, которые выполняли определенную работу, например, Александру Ширинкину, подписать ещё несколько инвойсов на недостающие суммы «для отчётности»;
  • Активная переписка с упоминавшемся мной ранее Олегом Кузнецовым из Отдела «К» ГУВД по Санкт-Петербургу, где последний готовил проект заявления о преступлении, а также упоминал других оперативников Отдела «К» и следователя Антона Горшкова, который примет дело в своё производство сразу после его регистрации (как, собственно, впоследствии и вышло);
  • Обсуждение с Юлией о том, что KMK Research нужно срочно загонять в долги, банкротить и передавать принадлежащую компании интеллектуальную собственность в MediaPhone SA;
  • Рассуждения и фантазии Олега Кузнецова о том, как именно будет проходить уголовное дело после его возбуждения — с закрытием для меня границ, банковских счетов, моим арестом и так далее.
Неудивительно, что увидев всё это, я забил тревогу и показал материалы Кириллу, поскольку тот был так же не в курсе происходящего за нашими спинами заговора сплочённой семьи Козыревых. Именно по поводу них следователь и допрашивал меня и Кирилла в марте 2010 года, посчитав, что имеет место неправомерный доступ к частной переписке.

Поскольку указанные материалы я получил с принадлежащего мне сервера, на котором мной были сделаны электронные почтовые ящики исключительно для использования в рамках ведения совместного бизнеса всеми партнёрами, которые знали пароли от ящиков друг друга (равно как и вообще общий административный пароль, который давал неограниченный контроль над сервером в принципе), никакой речи о частной переписке идти не могло. Даже на прошедшей очной ставке со Scorpios33, последний подтвердил, что действительно знал административный пароль от сервера, равно как и Кирилл Мурзин. А для личной переписки у каждого из нас были личные почтовые ящики на других ресурсах (например, мой — , которым я пользуюсь и по сей день). Кроме того, тот факт, что в материалах явно была информация, свидетельствующая о сговоре между сотрудниками милиции и Козыревым по организации моего преследования, а также намерение причинить вред компании, неопровержимо свидетельствовали о том, что никакого нарушения закона в ознакомлении не было — так как очевидно незаконные действия не могут быть защищены никакими законами, о чём я и сообщил следователю Антону Горшкову.

Следователь косвенно с моими доводами согласился, допросив меня в последний раз по делу №102804 15 апреля 2010 года уже в качестве свидетеля:

Подозреваемый? Свидетель!

После этого по данному делу ничего не происходило и я по нему уже не допрашивался, а по переданной Козыревым в швейцарский суд информации было ясно, что дело приостановлено в виду отсутствия подозреваемых. В какой-то момент я даже поверил, что доводы разума возобладали над явной нелепицей во вменяемом мне составе преступления, и не всё так плохо в датском королевстве у нас в милиции.

Но Александр Козырев этим не удовлетворился, и история с моим ознакомлением с его аферами делишками получила неожиданное развитие в начале 2011 года, когда мы все должны были ехать на собрание учредителей KMK Research с целью голосования о лишении Козырева с дочкой права подписи и администрирования банковских счетов. Это нужно было сделать уже давно, но увы, наши дорогие оппоненты с третью голосов компании нам яростно сопротивлялись полтора года.

Прямо перед этим собранием, после 8-месячного молчания, следователь Горшков снова внезапно развил буйную деятельность. Об этом — в следующих частях моего рассказа.

Первый обыск

С помощью швейцарских адвокатов мы подготовили иск против Козырева, его дочери Юли Султановой и Виктории Ломбардо, недавним президентом компании КМК. Они обвинялись нами в недобросовестном управлении, утрате доверия и растрате средств компании на личные нужды. 1 октября 2009 года заявление было принято и криминальный иск пошёл в работу (мы к нему ещё не раз вернёмся) за номером PE09.024799.

Видя прошлую активность в электронной почте на выделенном Козыреву ящике, я встретился и договорился с адвокатом здесь, в России, чтобы тот защищал меня в случае необходимости.

В начале октября 2009 года мои родители получили в почтовом ящике приглашение от следователя по особо важным делам Антона Сергеевича Горшкова (какой сюрприз!) о том, что мне необходимо явиться на допрос в качестве подозреваемого. Подобное уведомление приносили и Кириллу, как выяснилось позже. Однако, перед тем, как нужно было явиться к следователю, следователь явился к нам сам.

Прохладным утром 5 октября некий молодой человек позвонил в мою дверь и представился курьером, который должен вручить мне некое письмо. На вопрос, из какой именно курьерской компании он ответить затруднился, сказав лишь, что он студент, подрабатывает курьером. Особую пикантность диалогу придавал тот факт, что у меня установлены видеокамеры, покрывающие всю лестничную клетку моего этажа, и весьма интересно было наблюдать группу из 5 других человек, притаившуюся за углом, так, чтобы их не было видно через глазок.

После недолгих переговоров «студент» признался, что вообще-то он работает в милиции стажёром, и назвал своё имя — Евгений Бушуев. Я попросил его подождать, чтобы я мог позвонить в милицию и убедиться, что он действительно тот, за кого себя выдаёт. Спрятавшимся за углом людям надоело ждать, и один из них подошёл ко двери, представившись следователем Горшковым, и сказал, что у него есть ордер на обыск моего жилища.

Я попросил его подождать прибытия моего адвоката — он находился неподалёку и более получаса такое ожидание продлиться не могло. Следователь ответил отказом, заявив, что я препятствую работе милиции, и что он будет взламывать мою дверь. Надо сказать, что слова следователя не расходились с делом — в числе прочего сопровождающие его лица принесли немаленькую кувалду, коей и начали с энтузиазмом размахивать, нанося удары по моей двери.

Надо сказать, что у меня дома в это время спал двухлетний младший сын, которого разбудили удары кувалды по двери. Я попросил сотрудников милиции прекратить это, мотивировав тем, что они пугают ребёнка, и нужно всего лишь подождать несколько минут моего адвоката. Тщетно.

Быстрый звонок адвокату принёс совет открыть дверь и начинать обыск без него, раз господин Горшков столь настойчив. Я сказал, что сейчас открою дверь, но увы... в пылу усердия сотрудники милиции повредили замок таким образом, что он перестал открываться. По их просьбе я скинул ключи вниз, чтобы они самостоятельно попытались открыть замок снаружи (не успешно), в результате чего им пришлось вызывать МЧС, чтобы те вскрыли мою дверь.

Дверь после попыток войти в квартиру
Дверь после попыток войти в мою квартиру с кувалдой

В итоге, пока все ждали МЧС, подъехал мой адвокат, ещё минут 40 посидел с сотрудниками милиции и понятыми (одним из которых выступила моя соседка, а другой, как выяснилось позже, приехал вместе с милицией на их джипе Lexus), и лишь потом они получили доступ в квартиру.

Дальнейшее можно охарактеризовать лишь как скурпулёзное выворачивание наизнанку всего, что было в квартире — скорее не с целью что-либо найти, а больше поиздеваться. Содержимое ящиков с одеждой и нижним бельем, детскими вещами вываливалось на пол, после чего оперативники топтались по этому прямо в ботинках — в общем, было сделано всё, чтобы вывести меня и мою жену из равновесия.

Комната после обыска Первый обыск Первый обыск
Состояние квартиры после обыска

Где-то на этапе осмотра кухни, одному из оперативников, Бушуеву, на iPhone позвонил Козырев с вопросом, как проходит обыск. Посколько моя жена стояла неподалеку, номер Козырева на экране звонящего телефона довольно легко читался. После того, как жена ехидно попросила «передать привет Саше», Бушуев, покраснев, как рак, промямлил «всё в процессе, перезвоню позже».

Прихватив с собой все найденные компьютеры, iPod touch'и и АйФоны, доблестные оперативники удалились вместе с одним из понятых на Lexus'e, порадовав меня на прощанье подпиской о невыезде и постановлением о привлечении к делу в качестве подозреваемого (обыск у меня проводили, как у свидетеля).

У Кирилла проходил обыск одновременно со мной. К нему пришёл второй следователь, Александр Александрович Попов, вместе с оперативниками, среди которых был в виде специалиста... наш давний знакомый, которого я отказался брать на зарплату — Олег Кузнецов. Правда, у Кирилла обошлось без взламывания двери, но все компьютеры, телефоны и всякие компакт-диски были изъяты и у него.

Надо сказать, что вся изъятая техника до сих пор, по прошествии 2 лет со дня обыска, ни мне, ни Кириллу не возвращена (за исключением одного совсем старого компьютера, который стоял в коридоре на полу). Как объясняет следствие, в связи с недостаточностью времени для осмотра изъятых доказательств:

Первый обыск
Первый обыск

...На следующий день мне предстояло явиться к следователю и ознакомиться с тем, в чём, собственно, я подозреваюсь. Об этом — в следующий раз.