Ripdev. Хроники конфликта.: заметки с тегом Мурзин

Чем всё закончилось

Thu, 02 Jan 2025 19:01:11 +0100

Если вы ещё не читали мою историю, и вас много свободного времени долгими зимними вечерами, можно начать прямо сначала отсюда, и далее просто после каждой статьи выбирать следующую, ссылка на которую есть в конце текста любой статьи. Уверен, увлекательное чтение и полное погружение в театр абсурда гарантировано.

Каюсь: писал сюда всё реже и реже, и в итоге совсем перестал, хотя с момента прошлой записи прошло много времени, и ещё больше событий. Приношу свои извинения и восполняю этот пробел... кратенько, так сказать.

Итак, в сумме десять раз закидывал старик невод... О чём это я! В смысле, десять раз следователь Горшков выходил в суд с ходатайством об ограничении меня во времени ознакомления с материалами уголовного дела, и десять раз получал от ворот поворот. В основном из-за того, что он упрямо отказывался выполнять требования закона и того, что от него требовал я и (частенько) суд. В итоге надоело это и нам, и ему.

Поняв, что следствие забуксовало и вряд ли получит понимание в суде, а тратить государственные миллионы рублей, чтобы перевести приложения к заключению эксперта, им тоже было как-то не с руки, неповоротливая государственная машина правосудия перевалилась на другой бок и стала думать, что со мной делать дальше.

Давать задний и закрывать дело за отсутствием состава преступления (что, в общем-то, соответствовало реальному положению вещей) им было никак нельзя: получилось бы, что доблестная полиция расследовала дело 9 лет подряд, и только потом поняла, что расследовать было нечего. Вряд ли кого-либо из них бы похвалили за честность и дали медаль за объективность. Скорее наоборот, уж не знаю, какие кары полагались бы за подобный финт (и были ли они страшнее обычного выговора), но явно полиция сопротивлялась всеми силами такому раскладу.

Передать дело в суд с непереведённой экспертизой, свалив с себя груз ответственности, они тоже не могли: я был не согласен и настаивал на соблюдении закона, суд, в свою очередь, справедливо понимая, что если следствие не потратит 13 миллионов рублей на перевод материалов, их придётся тратить самому суду, тоже отказывался помогать следствию.

В итоге сложилась патовая ситуация — и это мы еще не перешли к сути вопроса о том, есть ли тут, собственно, событие преступления, и в чем оно заключается (а в этой части вопросов у нас было к следствию ещё больше).

В один прекрасный день (в начале лета 2018 года) меня вызвал к себе новый начальник отдела, где служил мой следователь (за эти годы начальство успело пару раз поменяться, только подполковник Горшков неизменно оставался на своём следовательском месте) и, скрепя сердце, сделал предложение, которое звучало примерно так: «Мы понимаем, что сроки давности по всем статьям, кроме ч4 п159 УК РФ, уже прошли, да и „мошенничество“ к данному случаю явно не подходит, потому, как вы смотрите на то, чтобы мы переквалифицировали это дело на другую статью, которая больше похожа на вменяемые вам действия? Устали мы от вас за эти годы, Вячеслав Александрович!»

Если сформулировать новую идею следствия вкратце, мне предлагалось следующее: переквалифицировать дело так, чтобы по всем вменяемым статьям истек срок давности, отпустить его в суд, а далее в суде уже на мое усмотрение: или согласиться на прекращение дела по истечению срока давности, или пройти судебный процесс и доказать свою абсолютную невиновность (или виновность, на усмотрение суда). Для полиции в этом случае получалось, что они как бы молодцы — дело до суда довели, хоть и потребовалось на это всего-навсего 9 лет. Для меня — ситуация неоднозначная, и требовала вдумчивого обдумывания.

В принципе, можно было не соглашаться и продолжать давить на следствие еще год, после чего мы бы выходили на сроки давности (10 лет) даже и по первоначальной статье, не попадая в суд. Но по сути, результат бы получался почти такой же, разве что на год позже, а мне немного надоело и так.

Можно было бы согласиться и пройти полный цикл доказывания своей невиновности в суде — в конце концов, дело было шито белыми нитками и не стоило и выеденного яйца, плюс у нас с адвокатом было еще солидное количество заготовок по поводу ляпов в деле, которые мы не спешили выкладывать следствию, так как оно уже на переводе экспертизы забуксовало. Но зная наши суды, уверенности в том, что судья будет вникать в странное дело и в результате мы получим оправдательный приговор, не было совсем.

В итоге я принял решение согласиться на предложение следствия — просто потому, что тратить еще несколько лет на то, чтобы доказать кому-то, что я абсолютно невиновен, да еще и с ненулевым шансом и это не сделать, пожалуй, не стоит того.

Сообщив свое решение следствию, те поразмыслили и переквалифицировали ч.4 ст. 159 УК РФ на ч.2 ст. 165 УК РФ (Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием). В итоге дело поступило в Приморский районный суд, где я 31 августа 2018 года согласился на закрытие дела по истечению сроков давности. Правда, не обошлось без курьёзов, судья почему-то оставил арест на моем многострадальном автомобиле и акциях, мотивировав это тем, что оппонент может подать гражданский иск с требованием о компенсации ущерба в частном порядке. Впрочем, в этой части решение судьи мы быстро оспорили в городском суде.

Итак, с тех пор это дело для меня закончилось. Справедливость в полном смысле не восторжествовала, но и добиться какого-то положительного результата следствию не удалось за 9 лет расследования, тысячам часов, потраченных всеми участниками процесса и десяткам тысяч страниц в деле. Изъятое в ходе обысков имущество мне частично вернули через несколько лет, но не полностью — часть до сих пор находится у следователя в качестве «вещественных доказательств» по выделенному уголовному делу.

Будут ли тут какие-то итоги? Вряд ли. По возможности избегайте недобросовестных бизнес-партнёров, и старайтесь не попадать в жернова правоохранительных органов в России — даже если за вами никакой вины нет, не стоит думать, что там разберутся и так просто вас отпустят из своих объятий.

Ну и вкратце, как сложилась дальнейшая жизнь основных участников событий:

Кирилл Мурзин уже почти 7 лет живёт и работает в Мюнхене, Германия
Александр Козырев назанимал у других людей еще много денег (не менее 48 миллионов рублей, если верить постановлению суда), не смог их вернуть и стал банкротом, несмотря на все усилия кредиторов вернуть свои деньги. Чем он занимается в настоящее время, мне неизвестно
Юлия Султанова вышла замуж и продолжает жить в Швейцарии под новой фамилией
Антон Горшков стал начальником отделения по расследованию преступлений в сфере ИТ 6-го отдела СЧ по РОПД Главного следственного управления ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и продолжает заниматься расследованиями преступлений, не в последнюю очередь, думаю, благодаря опыту, полученному в ходе «расследования» наших дел
Ну и наконец, я тоже переехал в Германию через месяц после закрытия уголовного дела и последние 6 лет живу и работаю тут. Желания вести дела в России после всей этой истории у меня, конечно, не осталось

Всех с наступившим 2025 годом! Тем, кто читал меня давно и с начала, большое спасибо за ваши советы, мнения, комментарии и вообще то время, что вы провели, читая мою историю. Обнимаю.

Статика

Thu, 17 Apr 2014 08:33:01 +0100

Пишу редко, так как пока ничего не происходит. :) Короткой строкой.

Вчера был у следователя, ознакомился с постановлением о продлении срока предварительного следствия до 30 июня сего года, а всего — до 42 месяцев. Там почти закончился перевод материалов компьютерной экспертизы с английского на русский (около 2000 страниц), со следующей недели буду знакомиться.

Кирилла освободили от уголовного преследования, теперь он по делу проходит просто как свидетель, а не как подозреваемый. Справедливо. :)

Гражданский иск г-на Козырева к Пацаю «О защите чести, дост., дел. репутации» на днях завершился сокрушительной победой alexmak’a. Правда, Козырев ещё может подать апелляцию в мосгорсуд. Тем не менее, тренд Козырева «подам дурацкое дело в суд и с треском проиграю» продолжает радовать.

В остальном — продолжаем. Дело давно идёт само по себе, а у меня есть дела поинтереснее — семья, работа и новые проекты. Тем не менее, отступать я не собираюсь: вчера загрузил свои собственноручные показания по последнему постановлению о привлечении в качестве обвиняемого, в которых подробно изложил, почему, на мой взгляд, в нём написана полная чушь. Следователь производит впечатление разумного человека, возможно, к чему-то из изложенного он сможет прислушаться (тем более, что всё подкреплено документами).

Чуть меньше ада

Thu, 13 Jun 2013 14:35:22 +0100

Недавно Кирилла Мурзина опрашивал следователь Горшков по очередному заявлению о «совершенном преступлении» от г-на Козырева.

Вчера Кирилл получил уведомление о том, что следователем принято решение об отказе в возбуждении нового дела ввиду истечения срока давности и отсутствии в деянии состава преступления.

Отрадно. Ещё один от ворот поворот нашему неугомонному оппоненту-заявителю.

Ознакомились — едем дальше

Fri, 14 Dec 2012 14:27:46 +0100

Как вы, возможно, помните, следователь Горшков внезапно отложил проведение судебно-психиатрической экспертизы на вопрос того, не страдаю ли я слабоумием, в связи с тем, что он ещё не ознакомил с оным постановлением подозреваемого Кирилла.

Долго ли, коротко ли, но время для общения Антон Сергеевич смог найти лишь спустя пару недель, и сегодня Кирилл сходил и ознакомился с этими документами. Следователь в свою очередь заверил его, что планов по дальнейшему расследованию нашего замечательного дела у него громадьё и что мы продолжим наши танцы в следующем году.

Что ж, я теперь жду повторного приглашения на экспертизу. А срок следствия тем временем перевалил за 3 года «чистыми» (и 24 месяца формально, так как дело было приостановлено в 2010 году). Что ж, я традиционно рад за эффективность работы полиции в области расследования опасных для общества преступлений.

Подписок мало не бывает

Fri, 02 Mar 2012 17:47:43 +0100

Несмотря на то, что гражданский суд против г-на Козырева, пытающегося присвоить себе деньги «KMK Research» мы выиграли, два открытых уголовных дела в отношении меня и Кирилла Мурзина продолжают расследоваться в привычном для нашей полиции ритме: то есть вяло.

В конце прошлого года я подал в суд на действия следователя в порядке, предусмотренном ст. 125 УПК РФ по поводу избрания следователем Горшковым А.С. мне аж двух подписок о невыезде. Суд первой инстанции отклонил мою жалобу, не потрудившись разобраться в сути вопроса и признав действия следователя обоснованными. Впрочем, 10 января городской суд отменил постановление районного и направил жалобу на повторное рассмотрение, которое состоится через 2 недели.

Прокуратура же согласилась с доводами защиты о том, что фактически меня по первому уголовному делу нужно продолжать считать подозреваемым, так как постановление о прекращении уголовного преследования не выносилось, потому юление подполковника Горшкова о том, что я-де «свидетель» направлено лишь на ограничение моих прав (свидетели имеют значительно меньше прав, чем подозреваемые). Сначала следователь сказал, что постановление прокуратуры носит «рекомендательный характер», но несколько дней назад позвал меня на беседу в рамках первого (экономического) уголовного дела, куда я и явился на этой неделе.

Горшков ехидно заявил, что он выполняет требование прокуратуры и признаёт, что я до сих пор являюсь подозреваемым. Потому... вот вам, гражданин Карпенко, ещё одна подписка о невыезде. Интересно то, что последний раз по данному делу следователь избирал мне подписку в марте 2010 года, после чего необходимости в её избрании явно не испытывал, и лишь через два года (без нескольких дней) внезапно решил, что я могу скрыться. Прекрасно сознавая то, что им же в отношении меня отобраны действующие подписки по второму уголовному делу...

В общем, в итоге мной даны теперь три действующие подписки о невыезде и надлежащем поведении. И одно обязательство о явке. Что ж, сидим в городе дальше...

Встать, суд идёт!

Fri, 27 Jan 2012 15:59:35 +0100

Буду краток. Сегодня прошло очередное, заключительное заседание в рамках гражданского иска г-на Козырева по поводу «неосновательного обогащения» меня и Кирилла «за счёт» вышеупомянутого г-на (я об этом деле рассказывал ранее).

Напомню, гражданин Козырев пытался убедить суд в том, что в течение полутора лет он бескорыстно помогал малознакомым ему соотечественникам обустроиться на территории Швейцарии, в связи с чем ссудил им (то есть нам) почти 10 миллионов рублей, и хотел бы получить их обратно, с процентами.

Истец при подаче заявления в суд потребовал принятия обеспечительных мер, в рамках которых на мою квартиру и машину был наложен арест (чтобы, в случае, если суд удовлетворит иск, было, из каких средств возвращать «долг»). В отношении Кирилла были приняты аналогичные обеспечительные меры.

Так или иначе, федеральный судья сегодня согласился с нашими доводами и в удовлетворении иска отказал. Отрадно убеждаться в том, что правосудие у нас всё-таки местами работает. :)

Прокуратура? Нет, не слышал!

Mon, 23 Jan 2012 09:12:09 +0100

Всех с прошедшими новогодними праздниками!

А мы в начале января получили ответ от моего личного героя, подполковника полиции, следователя по особо важным делам 6 отдела Следственной Части Главного Следственного Управления при Главном Управлении Министерства Внутренних Дел по Санкт-Петербургу и Ленинградской области — Антона Сергеевича Горшкова, который без устали уже 2.5 года расследует дело о хищении денег, которых никогда не было, и год — о доступе к охраняемой законом информации, которого тоже не было.

Поясню предысторию вопроса. Полгода назад, в июне, мы пожаловались на действия вышеупомянутого г-на в прокуратуру Санкт-Петербурга. Сколько времени мы добивались от прокуратуры какого-либо ответа — история совершенно отдельная и не слишком интересная, но факт тот, что в результате ответ мы таки получили (в конце ноября), за подписью самого начальника отдела по надзору за следствием и дознанием ГУВД — Сычёва Д.А. Прокуратура сурово сообщила (среди всего прочего), что «руководству СЧ по РОПД ГСУ строго указано на не допущение подобных нарушений и проведение служебной проверки.»

По результатам указанного ответа мы написали ходатайство следователю о том, что неплохо бы выполнить то, на что указала прокуратура. Впрочем, судя по ответу Горшкова, его сложно смутить прокуратурой и её абсурдными требованиями, так как (я цитирую):

При этом, ссылки адвоката <...> на сообщение, полученное из прокуратуры г. Санкт-Петербурга от 15.11.2011 года, некорректно, поскольку данное сообщение носит рекомендательный характер и не относится к категории нормативных документов.

Как говорится, добавить тут нечего. Прокуратура нам не указ, да.

Итоги года

Mon, 26 Dec 2011 10:13:49 +0100

Предновогодняя страда окончательно захватила меня и нашу команду, потому пишу довольно редко, тем более, что ничего особенно заслуживающего внимания и не происходит. Потому доскажу то, что происходило до сегодняшнего дня и подведу своеобразные итоги уходящего 2011 года.

8 декабря в Швейцарии состоялось слушание Юлии Султановой, дочери моего компаньона, грамотно распорядившегося деньгами компании, Александра Козырева, и с его подачи — соучредителя компании KMK Research. Конечно же, мне было предложено присутствовать и при этом знаменательном событии, задав вопросы, которые могут возникнуть. С этой целью я получил повестку из кантональной полиции, приглашающую меня на судебную процедуру в кантональную полицию кантона Во (Vaud).

Зная, что я нахожусь под двумя подписками о невыезде, и не сомневаясь в принципе в ответе следователя на мой запрос (несмотря на то, что в Швейцарию я хочу выехать не по собственной прихоти, а, простите, по официальной повестке правоохранительных органов той страны), я решил всё-таки спросить разрешения.

Составив ходатайство, я позвонил следователю (Антону Сергеевичу Горшкову, следователю 6 отдела СЧ ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, конечно же), и спросил, как я мог бы заехать и отдать ему ходатайство, которое просил рассмотреть ввиду срочности вопроса незамедлительно. Объяснив ему суть вопроса и акцентировав внимание, что до поездки моей остаётся 6 дней и потому было бы желательно получить его «положительный» ответ побыстрее, я получил ответ «отправляйтесь в главный офис ГСУ и кидайте там в почтовый ящик, я лично ходатайства не принимаю». Неудивительно, конечно, хотя ходатайства противоположной стороны подполковник Горшков не только принимает лично, но и рассматривает в течение одного дня (из тех, что я видел). Следователь заверил меня, что даже через почтовый ящик бумага дойдёт до него в течение 2 дней, к пятнице, 2 декабря.

Опустив ходатайство в ящик, я принялся ждать. В пятницу, предсказуемо, по телефону Антон Сергеевич сообщил мне, что ходатайство ему ещё не приносили, потому рассмотреть его он не может. В понедельник — что по-прежнему курьер из главного здания ГСУ (которое находится в том же районе, что и 6 отдел) ничего ему не приносил. На мой отчаянный вопрос — как же мне быть, следователь сменил гнев на милость и разрешил привезти ему копию ходатайства лично, чем практически растопил моё сердце. Итак, распечатав ещё раз ходатайство и все документы, я привёз их Горшкову, тот пообещал рассмотреть до конца вторника, 6 декабря. Если бы ответ был положительный (ха-ха, конечно же), то я ещё успевал, сев в самолёт 7 декабря, успеть на слушание 8го.

Конечно же, получив решение следователя вечером 6го числа, выяснилось, что он не стал себя утруждать расширенными объяснениями, почему мне нельзя присутствовать на допросе подозреваемой Юлии Султановой, ограничившись уже привычной формулировкой «ранее скрывался от органов предварительного следствия на территории Швейцарской Конфедерации»:

А в Швейцарии Козырев и Султанова, расстроенные тем, что их в начале года отстранили от управления компанией KMK, подали на меня и Кирилла Мурзина гражданский иск о том, что мы-де, занимаемся недобросовестной конкуренцией с компанией KMK — разрабатываем ПО для iPhone и iPad «под заказ» в рамках новой российской компании. То, что они сами это делают с февраля 2010 года через MediaPhone SA, они считают к делу не относящимся. Истцы требуют отстранения меня и Кирилла от управления компанией КМК, возврата им единоличного права подписи и управления (без нас) и запрета нам в дальнейшем получать право управления компанией. ОК. Суд в Швейцарии (впрочем, как и у нас) — дело неспешное, потому в рамках рассмотрения он пока вынес обеспечительную меру — запретил мне и Кириллу представлять интересы компании KMK Research. Надо отметить, что мы хоть что-то делали для компании в это время — например, выпускали обновления к тому, что есть у неё в App Store, не получая за это никаких денег, в то время как противоположная сторона активно занималась разработкой в своей новой компании и для KMK пальцем о палец не ударяла.

Между тем, и у нас прошло судебное заседание в Красногвардейском районном суде СПб, где мы в порядке ст. 125 УПК обжаловали избрание меры пресечения следователем в виде двух подписок о невыезде при одновременно отобранном обязательстве о явке, через более чем полугода, в течение которого я добросовестно являлся по вызовам следствия. Надо отдать должное Антону Сергеевичу Горшкову, он в ходе заседания признал, что по крайней мере одна из подписок была избранна незаконно вследствие «технической ошибки». Однако судья не принял это во внимание и оставил обе подписки в силе. В январе 2012 года будет рассмотрена кассационная жалоба на это решение в городском суде.

Наверное, это всё на сегодняшний день. По итогам событий можно констатировать следующее:

По делу №102804 (ч. 4 ст. 159 УК РФ, мошенничество в особо крупных размерах) я и Кирилл — свидетели, подозреваемых (насколько мне известно) нет, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошло 2.5 года.
По делу №286065 (ч. 2 ст. 272 УК РФ, неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации) я — обвиняемый (под подпиской), Кирилл — подозреваемый, дело продолжает расследоваться Горшковым — прошел год (без недели).
По гражданскому делу, где Козырев пытается присвоить себе средства КМК (или дал заведомо ложные показания по первому уголовному делу) — следующее заседание в январе 2012 года, где мы наконец перешли к сути вопроса — я и Кирилл — ответчики по делу, наше имущество (моя квартира, наши машины) арестовано в виде обеспечительных мер по иску — прошел год (без одного месяца).
По делу о подделке моей подписи в Швейцарии — финальное судебное заседание пройдёт весной 2012 года.
По гражданскому делу в Швейцарии о «недобросовестной конкуренции» против нас — приняты обеспечительные меры, в результате которых от имени компании может действовать только её швейцарский директор.
По уголовному делу в Швейцарии — я, Кирилл и компания KMK — потерпевшие, Козырев — обвиняемый, Султанова — подозреваемая, расследование продолжается — прошло 2 года с хвостиком.

Я буду держать вас в курсе развития событий, а пока буду рад услышать вас на slavikus@gmail.com. С наступающим новым годом!

Второй обыск

Mon, 12 Dec 2011 10:02:03 +0100

Прошу прощения, какое-то время не писал, так как в стране случились выборы, а у нас — авралы по работе :)

Вернусь к недавним событиям, связанным с открытым в декабре 2010 года делом по статье 272 УК РФ.

Следующий всплеск активности следствия случился 18 октября 2011 года, когда ко мне в дверь позвонила представитель ТСЖ (я её знаю в лицо) вместе с сантехником в рабочей жилетке, и сообщила, что я заливаю соседей снизу. На мой ответ о том, что ничего такого не происходит, мне было предложено показать ванную комнату. Уже чувствуя подвох, я пропустил её с сантехником внутрь и показал им, что там всё в порядке. В это время в открытую дверь с торжествующей улыбкой вошел давно мне знакомый подполковник Антон Горшков и заявил, что сейчас у меня дома пройдёт обыск. Уии.

Сантехник в жилетке оказался опером из ОБЭП, одним из четырёх, пришедших вместе со следователем. По давней традиции приведя с собой понятых, Антон Сергеевич, следователь по особо важным делам 6 отдела СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, показал мне постановление об обыске. К моему изумлению, суд разрешил производство обыска ещё 10 мая, но следователь не спешил с ним вплоть до середины октября. Формально, конечно, нарушений здесь нет — срока давности у таких решений не существует, но всё равно странно.

Виталий Романов (фотография с ВКонтакте)

Забавный факт — вместе с оперативниками и «понятыми» присутствовал ещё в качестве специалиста некий молодой человек по имени Виталий Романов — по странному стечению обстоятельств оказавшийся знакомым представителя потерпевшего Козырева, Дениса «Mofas»’a Германенко. Непредвзятое следствие, уж как не крути.

Фотография с ВКонтакте с Виталием и Денисом вместе

В этот раз обыск, правда, прошёл спокойнее — никто не топтал вещи и не выворачивал наизнанку шкафы. Изъяв в очередной раз iPad, iPhone и все компьютеры и жёсткие диски, нашедшиеся в квартире (кроме одного старенького, который Горшков осматривал ещё в прошлый раз), за каких-то 3 часа доблестное следствие справилось со своей работой и отбыло восвояси, почему-то опять вместе с понятыми и г-ном Романовым.

У Кирилла, по устоявшейся уже традиции, обыск прошел синхронно с моим, и опять-таки под руководством другого следователя — Александра Александровича Попова, коллеги А.С. Горшкова, и принёс в копилку изъятой и хранящейся в органах МВД техники ещё iPad, iPhone и пару компьютеров.

После этого вновь наступило полное молчание со стороны следствия, а меня тем временем опять вызвали в швейцарский суд на 8 декабря с целью допроса Юлии Султановой, прислав официальную повестку. Поскольку я уже находился (и нахожусь сейчас) под действием подписки о невыезде, нужно было получать разрешение выехать за территорию Санкт-Петербурга...

Розыск, Интерпол, Арест...

Wed, 30 Nov 2011 10:05:14 +0100

После моего допроса 15 апреля 2010 года по уголовному делу №102804 в качестве свидетеля следователь ГСУ Антон Горшков ни меня, ни Кирилла Мурзина больше не трогал и никуда не вызывал. Мы же, в свою очередь, скрупулезно готовились к тому, чтобы всё-таки провести в Швейцарии собрание акционеров и отстранить Александра Козырева и Юлию Султанову от управления компанией. Это помогло бы нам получить, наконец, доступ к банковскому счёту, с тем, чтобы оплатить накопившиеся счета и попытаться как-то вырвать компанию из того пике, в которое она упала после начала конфликта в середине 2009го.

В результате, дабы уже не было никаких накладок, было решено провести предварительную встречу в Швейцарии с другой стороной, дабы зафиксировать повестку дня будущего собрания в присутствии швейцарского директора фирмы, чтобы они уже не могли сорвать собрание, сославшись на какие-либо формальные основания при приглашении сторон на внеочередное собрание акционеров.

В декабре 2010 года мы все собрались вместе в городе Лозанна, каждая из сторон — со своим адвокатом, и утвердили повестку дня собрания. Сторона Козырева предложила голосовать на собрании не за лишение права подписи конкретно акционеров Козырева и Султановой, а по каждому акционеру поимённо. Наш адвокат не нашла в предложении ничего криминального и мы согласились с таким изменением. Как выяснилось через какое-то время, конечно же, зря. В любом случае, собрание было назначено на 18 января 2011 года, и, казалось бы, наконец-то мы сможем получить контроль над компанией, в которой у нас было 66% доли.

Поскольку Новый Год было решено провести в кои-то веки за пределами родной страны (следователь уже более полугода не донимал допросами и подписками о невыезде, да и дела наши, казалось бы, пошли на лад), я и Кирилл в конце декабря покинули пределы Российской Федерации с тем, чтобы отметить праздники, а потом, к 18му января, приехать в Швейцарию (благо рядом), проголосовать и вернуться домой.

12 января следователь 6 СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД по С-Петербургу и Лен. области, майор Горшков Антон Сергеевич осуществил визит вежливости по адресу регистрации Кирилла и допросил его отца. Как оказалось, со слов следователя, он с конца прошлого года жаждет допросить Кирилла по какому-то вопросу, но последний якобы не явился на допрос 30 декабря, куда его Горшков «приглашал», посему следователь, обеспокоенный этим фактом, во второй же рабочий день в году явился в гости самостоятельно. Получив объяснения, что Кирилл ни от кого не скрывается и уехал на новогодние праздники за границу, следователь удалился восвояси.

Мы, конечно, узнав об этом, удивились, но не сильно — все-таки дело, открытое по 159 статье УК РФ, ещё не было закрыто, потому можно было ожидать каких-то следственных действий, правда, была непонятна такая внезапная активность именно в начале года.

Прибыв на собрание учредителей 18 января 2011 года в Лозанну, я обратил внимание на откровенное удивление на лицах папы (Александра Козырева) и дочки (Юлии Султановой, на тот момент уже Фернандес, так как она успела выйти замуж в Швейцарии). Во время собрания первый даже сфотографировал меня с Кириллом украдкой на мобильный телефон.

Возможно, об этом нужно было подумать раньше, но из-за изменения повестки дня, которую мы сделали по инициативе Козырева, всё внезапно приобрело совсем другой смысл. Учитывая то, что собрание состоялось бы независимо от присутствия на нём всех акционеров, в случае неявки меня, Кирилла или нас обоих вместе, семейство Козыревых бы спокойно проголосовало за лишение нас права представлять компанию, оказавшись в большинстве — ведь новая повестка дня это позволяла. Уже зная, что практически вся активность следователя ГСУ совпадала с датами важных для оппонентов событий в Швейцарии, стало понятно, что, скорее всего, не случайно Горшков резко воспылал жаждой встреч и начал ходить по квартирам свидетелей по давно открытому уголовному делу.

Так или иначе, на собрании мы всё-таки присутствовали вдвоем с Кириллом и впервые применили право большинства, отстранив от управления компанией KMK Research Козырева и Султанову.

По возвращению в Россию опять ничего не происходило — следователь не брал трубку рабочего телефона, никаких писем от него не приходило, потому я в начале февраля уехал уже в Финляндию — кататься на лыжах. В то же время Кирилл должен был ехать в Москву для деловой встречи. Сев 8 февраля в скоростной поезд «Сапсан», Кирилл приготовился было к четырёхчасовой поездке, но был задержан сотрудниками милиции и доставлен к следователю Горшкову.

Следователь Горшков, недолго думая, задержал Кирилла ещё на 48 часов. Это на скучном юридическом языке называется «задержал», а вообще-то, если говорить обычными словами, Кирилла посадили под стражу, где он и просидел двое суток до тех пор, пока его не отвезли в суд. В суде следователь ходатайствовал об избрании Кириллу другой меры пресечения — ареста. Суд Горшкову в аресте отказал, так что Кирилл был отпущен под подписку о невыезде.

Из материалов, полученных в ходе рассмотрения дела судом, выяснилось множество интересных подробностей.

Во-первых, оказалось, что Кирилл (и я тоже) находимся в федеральном и международном розыске. 11 января следователь Горшков (надо сказать, в первый рабочий день в году), не дождавшись Кирилла на допрос по новому уголовному делу, открытому 30 декабря 2010 года по статье 272 УК РФ (неправомерный доступ к компьютерной информации). Допрос, согласно материалам следствия, должен был состояться в тот же день, что и возбуждено дело. К материалам прикладывались справки, согласно которым Антон Сергеевич Горшков пытался вызвать Кирилла по телефону на допрос в качестве подозреваемого... за три дня до возбуждения нового дела. Согласно справкам, телефон Кирилла был вне зоны действия сети, а потом следователь услышал «сообщение на иностранном языке и связь разъединяется». Рассудив из этого, что Кирилл скрылся от органов следствия за границей (!), 18 января в отношении него было вынесено тем же следователем постановление об объявлении его в международный розыск.

Во-вторых, сначала следователь объявил нас в розыск, а только через 3 дня после этого, 14 января, направил в наш адрес уведомление о том, что в отношении нас открыто уголовное дело. Во всяком случае, это уведомление есть в материалах дела, а так ни я, ни Кирилл по почте его до сих пор не получили.

В-третьих, новое дело было открыто по материалам, выделенным из первого, «экономического» дела, и вменяет нам неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации. Как я уже писал выше, возбуждено оно было 30 декабря 2010 года, а уже 2 января, в выходной день, следователь Горшков проявил исключительное служебное рвение и в 9 часов утра допросил потерпевшего — Александра Козырева. Представляете?

После того, как Кирилл попробовал на вкус тюремную баланду, я, «наотдыхавшись» в Финляндии (можно понять, как здорово мне отдыхалось в свете таких новостей) и вернувшись в Россию, сразу же явился в милицию и оставил обязательство о явке, утверждая, что ни от кого не скрывался.

С этого момента опять наступило затишье — следователь, похоже, потерял интерес к нам обоим, которых он так долго и активно разыскивал.

«Верните мне мои деньги!!»

Fri, 25 Nov 2011 08:38:24 +0100

Немного перемещусь во времени и вернусь в январь 2011 года, когда мой неутомимый партнёр по бизнесу Александр Козырев, атакующий через неподкупных сотрудников полиции меня и Кирилла Мурзина, видимо, отчаявшись за полтора года и два уголовных дела посадить нас за решётку, решает пойти другим путём, а именно, подаёт на нас гражданский иск в суд.

Интересный факт: сначала иск подаётся 20 января и попадает к одному судье, но уже 26 января отзывается заявителем и в тот же день без изменений (исковое заявление датировано 11 января) вновь подаётся и попадает к другому судье того же суда.

Впрочем, я отвлёкся. Письмо из суда с информацией об иске и материалами дела стараниями Почты России я получил только 28 февраля, через месяц после того, как оно поступило в производство. Ознакомление с вложениями в белый конверт из суда привело меня в некоторое недоумение.

Мой уважаемый партнёр по бизнесу, Александр Валерьевич Козырев, он же Scorpios33 в сети интернет, предстал передо мной в новом качестве — радушного мецената, практически бескорыстно спонсирующего своих соотечественников, оказавшихся на чужбине. Судите сами:

Далее в иске перечисляются суммы, которые Александр щедро перечислял в наш адрес, как свои личные сбережения, начинающиеся с... переводов в 100 тысяч долларов каждому, которые мы получили из средств, полученных КМК Research Sarl за реализацию созданного нами же программного обеспечения, и которые он уже обозначил, как средства компании как в уголовном деле в России, так и в Швейцарии. Всего, с учётом процентов, набежавших с 1 июня 2009 года, с нас истец желает истребовать каких-то 11 миллионов рублей в свою личную пользу.

Интересно то, что иск сначала описывает некие отношения, возникшие в рамках сделки займа (хотя и я, и Козырев знаем о том, что никаких таких соглашений мы не заключали хотя бы в силу того, что наши взаимоотношения были связаны с совместным ведением бизнеса в Швейцарии), а потом, ловким движением руки называет их «неосновательным обогащением».

Статья 1102 ГК РФ гласит: «Лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение)...»

Впрочем, творческая мысль истца на этом не останавливается и подводит изящный итог, требуя ареста имущества «должников» в целях обеспечения иска:

Несмотря на то, что истец не привёл никаких оснований для подобных мер, суд посчитал предложение об обеспечении иска обоснованным и удовлетворил его, наложив арест на наши с Кириллом квартиры и машины. Причём, как выяснилось позднее, в случае с Кириллом пристав ещё почему-то запретил ему производить государственный тех. осмотр автомобиля. Почему?..

К слову, представитель истца — Владимир Валерьевич Витман, судя по всему, был судьей Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга, но позже был по какой-то причине уволен: «..А вот судья Витман Владимир Валерьевич был отстранен от занимаемой должности и лишен полномочий федерального судьи (уволен).». Не знаю, тот ли это Владимир Валерьевич Витман, но зная характер взаимоотношений Козырева с разными людьми, я не был бы слишком удивлён.

Вся пикантность ситуации в том, что Александр Козырев как в России (в рамках уголовного дела по ст. 159 УК РФ против нас), так и в Швейцарии (в различных допросах и уведомлениях) утверждает, что указанные средства переводились нам, как средства KMK Research (и требует вернуть их компании). А в гражданском суде эти же деньги магическим образом превратились в его личные!

Дабы зафиксировать эту разницу в суждениях, судья Приморского районного суда Санкт-Петербурга 19 мая 2011 г. направляет запрос небезызвестному следователю ГСУ при ГУВД Горшкову А.С. — предоставить копии допроса гр. Козырева А.В., где он рассуждает об этих самых деньгах, а также несколько иных документов, переданных мною ранее следствию в качестве подтверждения моих слов (например, выписки с моих банковских счетов).

Следователь по особо важным делам Антон Сергеевич Горшков данный запрос суда гордо игнорирует, кормя судью завтраками, чем фактически срывает заседания в июле и сентябре этого года. Наконец, после нескольких звонков судьи, он присылает в конце октября 2011 г. ответ, ехидно именуемый «повторным», в котором... отказывается выполнить требование суда, сообщив, что указанные материалы являются доказательствами по делу, и потому-де отдать суду он их не может до окончания следствия. Туше.

Не знаю, как снятие копий с «доказательств» может повлиять на расследование уголовного дела, так как по сути сами материалы остаются в нём, но следователю явно виднее. Кстати, на наши аналогичные ходатайства о снятии копий материалов, которые предоставлялись мной же, он также отвечал отказами, мотивируя тайной следствия. То есть документы, которые изъяты у меня же, и с содержанием которых я знаком, составляют тайну следствия... Воистину, полно загадок наше уголовное судопроизводство.

Хотя, объективности ради, хочу заметить, что следователь Антон Горшков не всегда отказывает в снятии копий с документов дела. Тому же Козыреву, судя по предоставляемым Александром документам в швейцарский суд, наш герой-подполковник удовлетворяет ходатайства о копировании материалов дела безо всяких проволочек, в тот же день.

В любом случае, налицо явное противоречие — или деньги, о которых идёт речь в иске, принадлежат лично Козыреву, или они принадлежат швейцарской компании КМК, как утверждает в других инстанциях сам Козырев. Мы рассудили, что имеют место быть признаки преступления по одной из двух статей УК РФ — или ч.4 ст. 159 УК РФ (мошенничество) — если Александр Валерьевич пытается получить деньги компании в личную пользу, или ч. 2 ст. 307 УК РФ (заведомо ложные показание, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого преступления) — если вообще-то деньги его личные, а в рамках предварительного следствия по уголовному делу, требуя привлечь меня за хищение денег KMK Research, он назвал их «деньгами компании».

Решив, что задача любого законопослушного гражданина — сообщить о признаках преступления компетентным органам, я так и сделал в рамках своих показаний по второму уголовному делу, открытому тем же Горшковым против нас (о нём будет отдельный рассказ позже). Надо сказать, что согласно ст.144 УПК РФ, следователь обязан зарегистрировать, а затем рассмотреть сообщение о преступлении в течение 3 суток с момента его поступления и дать одно из трёх решений — возбудить уголовное дело, отказать в его возбуждении, или передать его по подследственности.

Вместо этого следователь Горшков выдаёт следующий перл бюрократическо-процессуальной мысли:

То есть сообщение о противоправных действиях путём магических пассов присоединяется к абсолютно другому уголовному делу и незаинтересованный следователь проверит его и так, заодно с другим расследованием о другом событии, а регистрировать новое преступление вовсе и не нужно. Между тем совсем недавно Генпрокуратура РФ как раз за это наказывала полицейских. ОК.

Не удовлетворившись таким ответом, мы подали сообщение о преступлении повторно уже на имя свеженазначенного начальника Главного Следственного Управления при ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области — Матвеевой М.А., особо попросив поручить проверку другому следователю, а не Горшкову А.С.

По истечению всех разумных сроков на ответ на данное заявление я стал узнавать его судьбу самостоятельно через канцелярию ГСУ, обнаружив, что его передали для рассмотрения в тот же 6 отдел СЧ по РОПД ГСУ при ГУ МВД Санкт-Петербурга, где его рассмотрел заместитель начальника А.В. Григорица, непосредственный начальник Антона Горшкова (рассмотрел он его за 37 дней, что уже само по себе нарушение сроков, но это можно оставить за скобками).

По мнению г-на Григорицы, сообщение о преступлении указывает на обстоятельства, расследуемые в рамках существующего уголовного дела №102804 (которое как раз о мошенническом завладении средствами компании KMK Research неустановленным лицом), потому оно присоединено уже к указанному делу и поручено опять... следователю Горшкову, которого в заявлении мы особо просили не привлекать к проверке данных фактов. Замкнутый круг.

Впрочем, жизнь продолжается, гражданский суд идёт, а так просто оставлять сообщение о преступлении без движения мы не собираемся.

Подозреваемый? Свидетель!

Thu, 24 Nov 2011 09:02:07 +0100

Вернусь немного к ситуации с российским уголовным делом, что следователь ГСУ при ГУВД Санкт-Петербурга, доблестный майор Горшков А.С. завёл на меня в августе 2009 года.

После того, как он не пустил меня в Швейцарию на собрание соучредителей в конце октября 2009 года, активность его несколько поутихла. Когда я говорю «несколько», это означает буквально то, что до конца февраля 2010 года мной он не интересовался и к себе не вызывал. Возможно, шла активная работа по изучению материалов, полученных следствием в ходе обыска, что подтверждается предъявленным мне впоследствии следователем материалам, полученным, по его словам, в ходе осмотра компьютера Кирилла Мурзина.

Я уже писал о том, что ознакомился с перепиской, которую вёл Козырев с выделенного ему почтового ящика на моём сервере. Среди всяких деловых и околоделовых писем по делам Ripdev там был ряд любопытных писем, в которых обсуждалось:

Изготовление Юлей Султановой инвойсов на китайском языке (она училась в школе-интернате с углублённым изучением китайского языка) с целью оправдать переводы денег с подконтрольных Scorpios33 счетов на китайские адреса (например, один из инвойсов ссылается на оплату за разработку программы Kate, которую писали мы с Кириллом);
Просьбы Александра различным знакомым людям, которые выполняли определенную работу, например, Александру Ширинкину, подписать ещё несколько инвойсов на недостающие суммы «для отчётности»;
Активная переписка с упоминавшемся мной ранее Олегом Кузнецовым из Отдела «К» ГУВД по Санкт-Петербургу, где последний готовил проект заявления о преступлении, а также упоминал других оперативников Отдела «К» и следователя Антона Горшкова, который примет дело в своё производство сразу после его регистрации (как, собственно, впоследствии и вышло);
Обсуждение с Юлией о том, что KMK Research нужно срочно загонять в долги, банкротить и передавать принадлежащую компании интеллектуальную собственность в MediaPhone SA;
Рассуждения и фантазии Олега Кузнецова о том, как именно будет проходить уголовное дело после его возбуждения — с закрытием для меня границ, банковских счетов, моим арестом и так далее.

Неудивительно, что увидев всё это, я забил тревогу и показал материалы Кириллу, поскольку тот был так же не в курсе происходящего за нашими спинами заговора сплочённой семьи Козыревых. Именно по поводу них следователь и допрашивал меня и Кирилла в марте 2010 года, посчитав, что имеет место неправомерный доступ к частной переписке.

Поскольку указанные материалы я получил с принадлежащего мне сервера, на котором мной были сделаны электронные почтовые ящики исключительно для использования в рамках ведения совместного бизнеса всеми партнёрами, которые знали пароли от ящиков друг друга (равно как и вообще общий административный пароль, который давал неограниченный контроль над сервером в принципе), никакой речи о частной переписке идти не могло. Даже на прошедшей очной ставке со Scorpios33, последний подтвердил, что действительно знал административный пароль от сервера, равно как и Кирилл Мурзин. А для личной переписки у каждого из нас были личные почтовые ящики на других ресурсах (например, мой — slavikus@gmail.com, которым я пользуюсь и по сей день). Кроме того, тот факт, что в материалах явно была информация, свидетельствующая о сговоре между сотрудниками милиции и Козыревым по организации моего преследования, а также намерение причинить вред компании, неопровержимо свидетельствовали о том, что никакого нарушения закона в ознакомлении не было — так как очевидно незаконные действия не могут быть защищены никакими законами, о чём я и сообщил следователю Антону Горшкову.

Следователь косвенно с моими доводами согласился, допросив меня в последний раз по делу №102804 15 апреля 2010 года уже в качестве свидетеля:

После этого по данному делу ничего не происходило и я по нему уже не допрашивался, а по переданной Козыревым в швейцарский суд информации было ясно, что дело приостановлено в виду отсутствия подозреваемых. В какой-то момент я даже поверил, что доводы разума возобладали над явной нелепицей во вменяемом мне составе преступления, и не всё так плохо ~~в датском королевстве~~ у нас в милиции.

Но Александр Козырев этим не удовлетворился, и история с моим ознакомлением с его ~~аферами~~ делишками получила неожиданное развитие в начале 2011 года, когда мы все должны были ехать на собрание учредителей KMK Research с целью голосования о лишении Козырева с дочкой права подписи и администрирования банковских счетов. Это нужно было сделать уже давно, но увы, наши дорогие оппоненты с третью голосов компании нам яростно сопротивлялись полтора года.

Прямо перед этим собранием, после 8-месячного молчания, следователь Горшков снова внезапно развил буйную деятельность. Об этом — в следующих частях моего рассказа.

Подписи и акции

Mon, 21 Nov 2011 09:05:20 +0100

Немного нарушу хронологию повествования и расскажу о событиях, начавшихся в городе Лозанна, Швейцария в январе 2009 года, но не закончившихся до сих пор.

Тогда мы собрались в Швейцарии, среди всего прочего, по поводу организации компании MediaPhone SA, которая должна была заниматься размещением рекламы в приложениях, продаваемых через КМК. Как раз об этом я и хотел бы рассказать сегодня.

Как я уже писал, в какой-то момент в конце 2008 года Козырев рассказал мне, что его знакомый, чиновник из Санкт-Петербурга, изъявил желание поучаствовать в создании какого-нибудь успешного дела для его дочери, с тем, чтобы девушка поучилась ведению бизнеса, за что этот чиновник готов был оплатить уставной капитал компании. Так как компанию решили сделать в виде акционерного общества (SA) («так солиднее и не публикуются участники», пояснил мне Александр Козырев), размер уставника был равен 100 тысячам швейцарских франков.

По словам Козырева, этот человек передал ему данную сумму наличными (узнаю Россию!). Мне Козырев предложил стать техническим директором новой компании, чтобы я смог реализовать систему размещения и учёта баннерной рекламы. Объективно говоря, из тогдашней команды, что у нас сформировалась, только у меня были необходимые для технической реализации данной затеи навыки, потому предложение Александра я воспринял спокойно и согласился взять на себя техническую сторону вопроса, за что мне было Козыревым предложено 30% акций будущей компании.

В итоге в январе 2009 года Александр Козырев, я, и жена Козырева — Юлия Александровна Козырева подписали учредительный договор компании:

Изначально акции в количестве 100 штук (не именные, на предъявителя) распределились следующим образом: 60% — Козыреву, 10% — его жене, и 30% — мне.

В дальнейшем 30% акций Александр Валерьевич Козырев (по его словам) намеревался передать дочери «спонсора» создания компании — так как акции должны были быть не именными, для этого достаточно было заключить обычный гражданский договор купли-продажи.

В итоге, внеся 100 тысяч франков в качестве уставного капитала компании, MediaPhone SA была зарегистрирована 4 февраля 2009 года. Директором его стала всё та же Виктория Ломбардо (на данный момент директором является Юлия, дочь Козырева), администратором — Александр Козырев.

Интересная деталь, как выяснилось значительно позже, в ходе исследования выписок по банковским счетам, полученных через суд в рамках расследования уголовного дела в Швейцарии о растрате средств KMK Research по нашему заявлению, выяснилось, что на самом деле Александр внёс только 75 тысяч франков наличными, а остальные 25 тысяч... внёс со счета KMK Research Sàrl. Как говориться, какая разница, из какого кармана деньги, главное, что оба кармана доступны одному и тому же человеку.

После образования компании президент совета директоров должен был выписать акции на предъявителя и раздать их всем лицам, указанным в учредительном договоре. Александр тянул с этим делом, мотивируя тем, что для этого нужно ехать в Швейцарию, а он это планирует сделать только весной. Отношения у нас на тот момент ещё не испортились, потому я не слишком переживал по поводу отсрочки на 2-3 месяца.

Я начал обдумывать варианты реализации рекламной платформы, а Александр начал в красках описывать свой новый, обновлённый и дополненный план. По его словам, нужно было передать интеллектуальную собственность KMK Research новообразованной компании, с тем, чтобы превратить её в холдинг, и проводить все продажи через MediaPhone SA.

Кроме того, весь конец 2008 года Александр, его жена и Юля Султанова (его дочь) рассказывали мне и другим наёмным программистам о «художествах» Кирилла Мурзина, совладельца KMK Research и моего друга, которые они якобы наблюдали — что он-де пьёт много алкоголя, что деньги его испортили, и что частенько находится в запое. Это всё звучало несколько странно, так как Кирилла я знал значительно дольше, чем Козырева, и описываемые его семейкой события звучали не слишком правдоподобно. Но тем не менее, в полемику по этому поводу я не вступал, чем вызвал Александра на откровенность, когда он мне описал ещё один штрих в своём плане — после перевода всех продаж в MediaPhone оставить KMK Research в качестве субподрядчика, который бы выполнял всю разработку, но которому бы доставались только деньги, перечисленные из «главной организации» холдинга.

Поразмыслив, я решил, что от всего плана дурно пахнет. Во-первых, я понимал, что Кирилл всё-таки не настолько плох, насколько мне это пытались показать — всё-таки мы довольно часто виделись. Во-вторых, передача всех продаж в MediaPhone фактически лишала Кирилла Мурзина получения его доли с разработанного им программного обеспечения — а мне это казалось нечестным. И в-третьих, наконец, это означало, что фактически передав всё в другую компанию, я тоже утрачиваю всякий контроль над происходящим — так как мои 30%, хоть и являлись солидным куском, но при этом я не смогу ничего решать, так как Козырев с женой эффективно блокировали бы любые мои инициативы своими 70% акций. Поэтому я отказался.

На это Александр заявил, что я не хочу развивать MediaPhone SA, и потому с моей стороны «будет честным» передать ему мою долю компании (эквивалентную 30 000 франков) за 1 франк. Я на это ответил, что от обязательств не отказываюсь, а план по передаче продаж в MediaPhone — совсем другое дело, о котором уговора изначально не было, и что он мне не нравится. Потому акции передавать или продавать на данном этапе не собираюсь и, кстати, он мне еще их не выдал. На это Козырев ответил, что акции вообще ещё не были выпущены и потому это произойдёт позже, но он всё-таки настаивает на том, чтобы я ему их отдал за так.

Долго ли, коротко ли, в 2010 году, поняв, что добиться выпуска моих акций от Козырева будет возможно только через суд, я с помощью швейцарский адвокатов, 16 марта 2010 года я подал гражданский иск против MediaPhone SA и Александра Козырева (как администратора компании) с требованием выписать мне положенные законом 30 акций компании по 1 000 франков каждая.

После принятия иска судом к производству ответ не замедлил себя долго ждать. Согласно письму, полученному от адвоката Александра Козырева, акции передать компания мне не может так как я... продал их Александру в 2009 году.

На мой обоснованный вопрос, «как — продал?!», мне была представлена копия договора купли-продажи с «моей» подписью. У меня достаточно несложная подпись, но то, что стояло на этой копии, лишь отдалённо напоминало мою закорючку.

Я потребовал показать оригинал договора. После нескольких отсрочек (противоположная сторона то говорила, что оригинал куда-то делся, то обещала его прислать в скором времени), сторона Козырева наконец предоставила в суд... два оригинала договора, заключённого в двух экземплярах. По идее, если бы факт подписания договора действительно имел место быть, то второй экземпляр должен был бы быть у меня. Откуда у Scorpios33 «мой» экземпляр нам ещё предстоит выяснить...

Козырев сам потребовал проведения графологической экспертизы, настояв на том, что подпись моя там — подлинная, и что я договор подписывал в присутствии свидетеля — его жены Юлии. Я, конечно же, не возражал против экспертизы, так как и сам хотел предложить то же самое.

Суд назначил эксперта (по предложению стороны Козырева) — руководителя лаборатории по анализу почерка в достаточно известном в Швейцарии криминологическом институте. Оплатив счёт эксперта (как ответчик), Козырев (ну и я, конечно) стал ждать результатов экспертизы. Попутно их адвокат заявил прокурору кантона о факте данного гражданского иска и о том, что как только эксперт подтвердит подлинность подписи, на меня будет подан уголовный иск за лжесвидетельствование и клевету.

Выводы эксперта, полученные в его ответе в апреле 2011 года, были совершенно для меня неудивительны:

Результаты сравнительного исследования графических характеристик в значительной степени подкрепляют гипотезу, согласно которой спорные подписи являются имитациями подписи В. Карпенко. Очевидно, речь идет о прямом калькировании, автор которого не может быть идентифицирован.

Однако противоположная сторона не удовлетворилась мнением эксперта (как, по словам присутствующих, заявил Козырев на судебном заседании, «но ведь мы оплачивали эксперту счёт!», чем заслужил удивлённые взгляды всех присутствующих на заседании швейцарцев). Решением суда по требованию Козырева была назначена повторная, расширенная экспертиза.

Повторная экспертиза, результаты которой мы получили месяц назад, оставила вердикт без изменений: подпись подделана, кем — не представляется возможным установить. Конечно, остаётся загадкой, кто именно фальсифицировал мою подпись на договоре о продажи моих акций MediaPhone SA Александру Козыреву всего за 1 швейцарский франк, но в любом случае оба экземпляра договора с подделанной подписью очень «удачно» оказались именно у него.

Впереди нас ждёт суд в Швейцарии, который подведёт итоги по результатам экспертиз и вынесет своё решение.

Швейцария? Не пущать!

Fri, 18 Nov 2011 11:29:11 +0100

Отвлекусь немного от уголовного дела и расскажу о том, как мы пытались получить информацию о текущей финансовой ситуации компании и попытаться сделать хоть что-то, обладая большинством голосов (66%).

После того, как Козырев предоставил мне «финансовый отчёт», состоящий из 15 страниц транзакций мелким шрифтом, стало понятно, что ничего не понятно. Получить историю движения средств по банковскому счёту мы тоже не могли, так как право управления им было только у Козырева, Юли Султановой (его дочки) и Виктории Ломбардо (президента компании).

Я решил, что раз Козырев отвечал в компании за финансы, да и средства весь прошлый год поступали на счёт, открытый на его имя, это более чем достаточно, чтобы в рамках общего собрания учредителей официально потребовать годовой отчёт за 2008 год. После чего, даже если бы он нам его не предоставил, это было бы уже нарушением закона, и можно было подавать в суд и получать его принудительно, тем более, что, по словам Scorpios33, отчёт был более полугода в работе у профессионального бухгалтера в Швейцарии.

Зная по прошлым разам, когда мы что-то меняли в компании, что для организации общего собрания достаточно уведомления всех партнёров за 30 дней, я составил письмо к президенту компании (Виктории) с просьбой организовать общее собрание и уведомить всех остальных участников о нём. Она мою просьбу выполнила, и мы с Кириллом выехали в Швейцарию, где в начале июля 2009 года должно было состояться собрание. Однако, когда подходило время путешествия, я получил ответ от Юлии Султановой о том, что уведомление о собрании составлено неверно (я не указал повестку дня, что противоречит Уставу КМК), потому собрание не может считаться созванным.

Письмо-требование о собрании

Понимая, что посредственное знание законов Швейцарии служит нам плохую службу, мы обратились к швейцарским адвокатам, чтобы те рассказали нам, какие, как у совладельцев компании, у нас есть права и чтобы они помогли нам составить правильное приглашение на собрание соучредителей.

Адвокаты сказали, что, помимо требования о финансовом отчёте, можно инициировать голосование, согласно которому с Козырева и Султановой можно будет снять право подписи от имени компании, что позволит нам в дальнейшем получить доступ к банковскому счёту компании. Они помогли нам составить требование о собрании по всей форме, и отправили его Виктории.

Однако, когда прошли все сроки ответа от Виктории (ей было нужно созвать собрание до 15 августа), нам 27 августа 2009 года пришло письмо от адвоката Козырева о том, что она подала в отставку с позиции президента KMK 1 августа 2009 года. Позже пришло и письмо от самой Виктории о том же — через каких-то две недели после своей отставки она решила уведомить об этом нас. Из-за этого хода Ломбардо, знакомой Козырева, в очередной раз созвать собрание не удалось — более того, поскольку компания осталась без президента, она не могла нормально функционировать, в том числе собирать общие собрания акционеров, до того момента, как будет выбран новый президент.

Нам ничего не оставалось, кроме того, чтобы просить своих адвокатов организовать собрание в рамках судебного заседания — это такой специальный метод, который применяется в ситуациях типа нашей. Суд назначил заседание на 27 октября 2009 года, с единственным пунктом на повестке дня — назначение нового президента компании. После того, как будет назначен президент, мы сможем созвать новое собрание и уже на нём сделать то, что собирались.

Моя подписка о невыезде, избранная сразу после обыска, была отменена через 10 дней, потому я официально уведомил швейцарский суд о том, что я буду представлять компанию на собрании в рамках судебного заседания от моего имени и от имени Кирилла.

Я купил билеты и забронировал гостиницу с тем, чтобы 25го октября, в воскресенье, отбыть на собрание в Швейцарию, и вернуться 28го. Но 21го числа, после недельного молчания, практически перед моим отъездом, меня вызвал к себе Антон Сергеевич Горшков и выдал новую подписку о невыезде, без объяснения причин. Я от следователя, вообще-то, никогда не скрывался и исправно ходил на все допросы с моим участием, потому факт избрания новой меры пресечения был для меня шоком. В тот же день я подал ходатайство следователю о выезде за границу на 3 дня для участия в судебном заседании, к чему приложил билеты туда-обратно, подтверждение бронирования гостиницы и приглашение на заседание. Майор Горшков пообещал рассмотреть ходатайство оперативно, предложив позвонить ему для выяснения его решения на следующий день.

Мой адвокат связался со следователем на следующий день, в четверг, чтобы узнать — выпустят меня в Швейцарию или нет. Антон Горшков сказал, что отправил ответ по почте. Все мы знаем Почту России, не правда ли? Шансов того, что ответ до меня дошел бы за 1 день, было примерно столько же, как если бы... гм, не могу подобрать удачного сравнения. В общем, шансов не было вообще. Адвокат попросил устно озвучить — отказ или удовлетворение ходатайства, на что Горшков ответил, «если коротко, то можете ехать».

Однако на слово мы ему не поверили, и адвокат заехал на следующий день к доблестному следователю ГСУ при ГУВД Санкт-Петербурга за копией ответа на ходатайство. Как ни странно, в нём сообщалось прямо противоположное — ехать нельзя:

То есть, стоило мне поверить следователю на слово и уехать, я мог запросто быть арестован по причине нарушения подписки о невыезде.

Однако, Кирилл по делу проходил свидетелем и не был ограничен в перемещениях, потому в итоге на собрание поехал он. По его словам, Юля Султанова, присутствовавшая на собрании (Александр Козырев не приехал), была весьма удивлена его увидеть. Не ожидала?..

Суд постановил нам всем выдвинуть кандидатуру нового президента КМК за определенный срок.

Позже следователь Горшков ещё не раз пытался воспрепятствовать моему присутствию в Швейцарии каждый раз, когда там должны были происходить важные для противоположной стороны конфликта события — с переменным успехом. Об этом расскажу в последующих заметках.